Воспоминания друзей

ВЛАДИМИР КОНОВАЛОВ

1 сентября 1960 года к нам в мастерскую на занятия по технике речи пришли четыре вьетнамца. Или они что-то не поняли, или их кто-то не туда направил, так как заниматься техникой русской речи, не зная русского языка, они не могли. В любом случае знакомство при столь необычных обстоятельствах состоялось. Их попросили прочитать какой-нибудь стишок по-русски. Все четверо прочитали одно и то же: «Это наше море, это наше небо, это наш демократический Вьетнам!». Прочитано было так, что все поняли: техникой русской речи им заниматься не придется. Сначала надо было создать минимальный словарный запас. За это взялся Юрий Сальников.

Далее

Он заставлял их выучивать по тридцать-сорок русских слов в день. Выдержал этот метод обучения только один из четырех. Его звали Буй Дин Хак. Очень скоро мы узнали, что именно Хак — ведущий вьетнамский режиссер-документалист. Во ВГИК показали программу документальных фильмов из Вьетнама, и среди них была картина «Дорога на передовую», выдающееся произведение, завоевавшее фестивальный мир.

Иностранных студентов в нашей мастерской сначала было довольно много, но оказалось, что большинство из них приехало на год-два, не больше. Остались лишь те, кто всерьез хотел научиться режиссерской профессии. Одна немка позанималась немного, забеременела и уехала домой в ГДР на мебельную фабрику, место прежней работы. Несколько арабов куда-то разбежались.

В творческом плане среди иностранцев выделялись двое – исландец Магнус Ионссон и вьетнамец Буй Дин Хак. Магнус быстро вписался в наш круг. До ВГИК он окончил первый курс факультета журналистики МГУ, прилично говорил по-русски. С ним была связана надежда исландцев – организовать свой национальный кинематограф. Ионссон действительно кое-что снял, но очень мало и только чисто пейзажные эпизоды. Во ВГИК он познакомился с девушкой из Якутии, которая училась в якутской мастерской ГИТИС на актерском факультете. Типичная якутка – маленького роста с узкими прорезями глаз и блюдообразным лицом. Ему, красавцу, с изящными манерами аристократа, интересно было поближе познакомиться с такой экзотической девушкой. Чувство переросло в любовь. И как ни трудно было уединяться в условиях общежития, вскоре наш герой обзавелся четырьмя детьми и вывез их всех в Исландию, предварительно сыграв свадьбу в Якутии.

Кюрегей – так звали жену Ионссона – добилась впоследствии бóльших успехов в творчестве, чем сам Магнус. Обремененный большой семьей, он почти ничего не снимал, не занимался фильмопризводством, немного преподавал. Она же открыла театральные курсы в Рейкьявике, и к ней шли учиться молодые люди. Это позволило Кюрегей участвовать в постановке театральных спектаклей, где были заняты ее дети. Магнуса скоро не стало, у него оказалось больное сердце, но для меня он незабываемый человек – очень дружелюбный, остроумный, всегда скромный и обаятельный. Наиболее осведомленным о жизни Магнуса был Юрий Сальников. Активно работая в географическом обществе, он сумел попасть в Исландию, где встречался с Кюрегей, с друзьями и коллегами Ионссона и снимал, снимал, снимал. В результате сохранился обширный материал под названием «Магнус и Кюрегей», который не трудно было бы превратить в фильм.

НИКОЛАЙ ВЕЛИГЖАНИН

Я познакомился с ним лет 18 назад, а может быть и раньше. Я не помню нашей первой встречи, потому что сразу оказалось, что мы были знакомы всю жизнь.

Странным образом, несмотря на нашу огромную разницу в возрасте, он вел себя словно мой давний приятель. При любой встрече, на заседании Общества дружбы России и Исландии, на приеме в посольстве, или мероприятиях Русского географического общества, нигде, казалось, нет другого такого человека, который…

…настолько рад тебя видеть. При этом он держал себя так со всеми. Наверное, я в жизни не встречал более легкого человека, чем он. При этом нельзя сказать, что Юрий Петрович имел идеальных характер, или был чрезвычайно мягкой персоной. Ничего подобного! Характер у него настоящий режиссерский, когда ему что-то требовалось, он шел напролом, не замечая препятствий, и не принимая возражений. Он часто добивался, чего хотел. Но при этом, удивительным образом, не встревая в конфликты. Как ему это удавалось – загадка. Когда я вступил на стезю сценариста, Юрий Петрович начал осаждать меня профессиональными предложениями. С одной стороны, это была его как бы помощь, с другой – поиск коллеги, что ли?

Совместно мы сделали с ним два фильма, точнее сериал и фильм. Мы вместе писали сценарий для четырёхсерийного проекта «Люди, сделавшие Землю круглой», спродюсированного Валдисом Пельшем и снятый Кристиной Козловой. Сериал получился очень хорошим, он с успехом прошел по телевидению, получил приз во французских Каннах, и до меня до сих пор иногда докатываются одобрительные отзывы от зрителей.

Позднее мы Юрием Петровичем совместно сделали фильм «Спутник: Ступень во Вселенную». Это довольно забавная история, как он вовлек меня в этот проект и заразил своей идеей. Почему-то все истории, связанные с Юрием Петровичем, вспоминаются с улыбкой. Этот фильм, кстати, получил специальный приз на одном из кинофестивалей из рук его президента, прославленного режиссера Владимира Валентиновича Меньшова. А как тут не вспомнить, что соавтором одних из первых фильмов Сальникова был Юрий Визбор?

Юрий Петрович имел долгую и плодотворную творческую жизнь и был связан с многими выдающимися людьми, а учился у прославленного документалиста Романа Кармена. Но о давней биографии режиссера я знаю только опосредованно, а вот сам точно могу оценить потрясающую эрудицию моего старшего друга. В интересовавших его сферах, об истории авиации и космонавтики, о северных экспедициях, он, казалось, знал всё. В том числе такие подробности, о которых кроме него никто догадывался. Он с легкостью извлекал из памяти удивительные факты и мог часами говорить на любимые темы. Ему можно было позвонить с каким-то затруднительным вопросом, и он давал исчерпывающую справку о предмете, во всяком случае, в русле устоявшейся трактовки.

Мое с ним отличие заключалось в том, что Юрий Петрович, на мой взгляд, слишком доверчиво, я бы сказал, некритично, относился к официальной советской истории, я же на все старался смотреть с разных сторон и подвергать анализу, поэтому часто приходил к другим выводам. Из-за этого, бывало, мы долго спорили, иногда часами. Но при этом спокойно, и по-доброму. Но что у Петровича точно не отнимешь, так это знание каких-то особых «эксклюзивных» деталей. Еще бы, он ведь получил их из первых рук, от героев своих фильмов, заслуженных летчиков и космонавтов первых наборов. Это сейчас те люди ушли в область «преданий старины глубокой», а Юрий Петрович со многими из тех легендарных людей тесно общался, а с кем-то и дружил. Я бы даже сказал, что главный талант этого человека – умение общаться и дружить. Хотя, безусловно, у него были и другие таланты, но этот, пожалуй, главный. Даже если он с кем-то и ссорился, то ненадолго.

Нельзя не вспомнить его юмор, его легкую самоиронию. Как-то при мне он разговаривал с одним товарищем, и тот очень много говорил про свои заслуги. С едва заметной улыбкой Юрий Петрович прокомментировал: «Все мы капитаны, все мы знамениты…». Это чуть изменённая цитата из детской песенки.